DCB Interview
20.08.2021

Женя Жадобин
Руководитель проектов, команда Voice

Какие эмоции дарит Чемпионат мира по футболу? Зачем жить в бразильских фавелах? Как найти в себе итальянца и какая она, Италия? И немного о «Торпедо»: версия Евгения Жадобина.

Ни для кого не секрет, что ты очень любишь футбол. Расскажешь об этом?

Давай начнём с начала — как всё это появилось в моей жизни. Футбол в неё вошёл рано, потому что меня брат подтянул к этой культуре. Первый Чемпионат мира, который я посмотрел, был в Италии в 90-м. Это первая любовь, ещё в Советском Союзе, мне было восемь лет. И я очень хорошо всё помню, даже намного лучше, чем Чемпионат мира в России. Какие матчи, кто как по сетке шёл. С первого чемпионата я подсел именно на мундиаль. И тогда даже помыслить было невозможно, что я когда-нибудь окажусь на Чемпионате мира и стану участником всех этих событий. Но в детстве уже запала мысль, что это круто!

Чемпионаты мира в США, Франции и Японии я смотрел по телевизору уже от корки до корки. А потом возникла мысль: «А почему я не могу съездить?». Я уже работал, появились деньги. И это не было какой-то мечтой, я не рассматривал это в таком ключе. Просто неожиданно — вот, всё, я уже могу поехать.
Первый раз я поехал на Чемпионат мира в 2006 году. Он проходил в Германии, но мы поехали в Амстердам и оттуда — на матч, не имея билетов. Тогда онлайн-билеты, может, и были, но мы не думали об этом. Взяли тур в Амстердам, гуляли там. И в один из дней, когда был матч в Гильзенкирхене, недалеко от границы с Голландией, мы сели на поезд, доехали до города. Нашли спекулянтов, купили билеты. Играли Аргентина — Сербия и Черногория. Совпало, что это был первый матч Месси на Чемпионате мира. Он вышел на замену, забил гол. Ему тогда было 17 или 18 лет. Мне брат говорит: смотри, Месси забил. А я: «Кто это такой?! Чувак какой-то!» (смеётся) Просто молодой пацан. Но о нём уже говорили. Это был первый мой матч, и я понял, что буду дальше гонять по мундиалям!

Насколько я знаю, ты был на ЧМ 2014 года в Бразилии и даже жил в фавелах.

Я не поехал в Южную Африку, потому что она не очень привлекала в 2010 году. Родился сын, было не до поездок. Смотрел по телевизору. Но когда был ЧМ в Бразилии, я решил, что на родину футбола надо поехать. Меня очень культура Южной Америки прельщает. Как говорили о русских аристократах начала XX века: «Они все были в Ницце, но никто не был в Рио-де-Жанейро». Понимание людьми мира — очень узкое, когда ты живёшь в Европе. Ну кто-то в Тай съездил. Мне хотелось понять, что там, за пределами обычного туристического маршрута. И я поехал. Естественно, хотелось получить максимум представления о стране. А получить его, живя на Копакабане в пятизвёздочном отеле, нельзя. Надо ехать на полном треше. Построил маршрут. Я не всегда еду на сборную России. Обычно отталкиваюсь от билетов, времени. В этот раз я поехал конкретно на сборную России, купил пакет билетов. И если бы они прошли дальше, я бы и дальше ехал по Бразилии вплоть до финала. Но, мне кажется, они никогда туда не дойдут. (смеётся)

Хорошо проехался по Бразилии. Ну, естественно, Сан-Паулу — это Москва, Рио-де-Жанейро — что-то такое… Как Сочи, но побольше масштабом. Потом в столице — Бразилиа. Так и называется. Что-то типа Тольятти. Проникся архитектурой Оскара Нимейера. У бывшей колониальной страны есть жемчужины архитектуры современного модерна. Не модерна, наверное, постмодерна. Есть дом такой в Сан-Паулу, называется Копан. В нём живёт 5 000 человек, и он выглядит как волны. Производит впечатление. В Рио-де-Жанейро я жил в фавеле. Но, конечно, это была не настоящая фавела. Из настоящей фавелы сложно выйти. Это так называемая «зачищенная» фавела.
Что такое вообще фавела? Фавела — это самострой на сопках. Рио-де-Жанейро — это же холмы. Люди захватывают территорию и строят сами дома. Необязательно это коробка, уровень фавел бывает разный. Но суть — это самострой без какого-либо плана. Улиц нет, есть просёлочные дороги. Зачищенные фавелы — это фавелы, в которых полиция контролирует то, что там происходит. В фавеле, где я жил, в Бабилонии, всё выглядело так. Посередине фавелы стоит будка, в которой днём и ночью сидят люди с автоматами. В Бразилии есть такой момент, что чувствуешь всегда опасность. Это проявляется не только в том, что ты знаешь о местном уровне преступности, и тебя могут ограбить. Очень много людей с оружием на улице — полицейских, охранников, инкассаторов. У всех серьёзное оружие. Мне кажется, у нас в 90-е милиция так не носила автоматы, как там носят сейчас.

Грубо говоря, какие-нибудь инкассаторы не просто выходят, как у нас наши сберовские: в униформе и бронежилете, и кто-нибудь следит. Там выходит человек с обрезом и стоит у входа. Конечно, не берёт всех проходящих на мушку, но всем своим видом показывает, что может использовать оружие.
Вот в этой фавеле в будке сидят люди, которые в любой момент могут среагировать. Естественно, на ЧМ, я так понимаю, была договорённость с криминальным миром, чтобы особо никого не трогали. Поэтому время я провёл весело, познакомился с большим количеством людей со всего мира: со многими я продолжаю общаться.

Были ли какие-то забавные или экстремальные ситуации?

Ярких случаев было много. Самый главный — я познакомился с ребятами из Аргентины, которые, когда был ЧМ в России, приезжали сюда и жили у меня дома. Для меня самое главное впечатление — общение с людьми.

Мой путь из аэропорта в фавелу был с приключениями. За мной должны были приехать на машине, но почему-то не приехали. Я вызвал такси, сказал: «Мне вот в эту фавелу, такой-то хостел». Приезжаем в фавелу, таксист говорит: вот твой хостел, иди. Я захожу: привет, я вот забронировал. А мне говорят — это не тот хостел. А где тот? Ну вот иди в гору по тёмной улице куда-то туда. И я пошёл. Не знаю, как, но я нашёл этот хостел в ночи.

Никогда не забуду, как мы смотрели в хостеле матч «Италия — Уругвай»: шведка, канадка, малазиец, русский, аргентинец и бразилец. Люди из совершенно разных стран смотрят матч, в котором не играет их национальная команда, и ещё за кого-то болеют. Фестиваль дружбы народов!
Почему ты считаешь себя итальянцем, или отождествляешь себя с этой нацией?

Про Италию могу легко рассказать, как это всё началось. Дело в том, что однажды мы с женой поехали в Грецию отдыхать. Поехали на Корфу, это остров недалеко от Италии. Даже во времена Муссолини был под итальянским влиянием. И, вообще, несколько раз власть над ним переходила туда-сюда. Мы поехали на пару недель и решили, что надо заехать ещё в Италию. До этого я никогда там не был. Хотя Ч М в Италии в 1990-м и вся моя жизнь как бы намекали, что Италия — это интересно, и этим надо позаниматься.

В Италию решили плыть на пароме, чтобы было совсем весело. Это были регионы Апулия и Базиликата. И хотя эти регионы в те времена уже были туристическими, но это даже не второй, а уже третий ряд достопримечательностей. Есть Венеция, Флоренция, Рим, потом идут неаполитанское побережье, Сицилия. А это совсем уникальное что-то. И особенность в том, что там почти не говорят по-английски. Когда мы туда приехали, мы взяли машину и поехали по этим прекрасным деревням. Там на самом деле два больших города: Бари и Лечче. Но они далеко не такие яркие, как в центре или на севере Италии.

В основном мы посещали интересные маленькие городки: Остуни, Галлиполи, Отранто… Матера, где снимали «Страсти Христовы». Город настолько средневековый… Даже не средневековый, а ещё более ранний, до нашей эры. Там есть пещерная часть — пещеры, в которых жили люди, потом город начал подниматься, из туфа делали дома. И практически в каждом городе происходила одна и та же история. Ко мне подходили люди и начинали говорить со мной по-итальянски. Кто-то подходит и спрашивает улицу, кто-то просто хотел пообщаться. Я очень удивился, но считал этот сигнал правильно. Вернулся в Москву, а я тогда уже работал в СберБанке, и как раз в нашем подразделении объявили набор группы для изучение итальянского. Я подумал, а почему бы этого не сделать. И с тех пор стараюсь учить. Естественно, язык постоянно умирает, если его не использовать. Но в любом случае я сохраняю интерес к изучению.
Какую Италию ты любишь? Что для тебя Италия?

Италия, естественно, это прежде всего люди, которые строчат на итальянском как из пулемёта. Которых практически невозможно понять, если ты там не живёшь постоянно. Я тяготею к южной Италии. Конкретно неаполитанское побережье и Апулия. Считается, что Неаполь — это и есть настоящая Италия. В северной и центральной части, в Риме, все говорят по-английски, то у тебя практически нет возможности попрактиковаться в итальянском. Потому что, как только ты начинаешь говорить на своём итальянском, они сразу понимают, что с тобой проще на английском, и ты быстро на это скатываешься. А так как на юге Италии английский учат слабо, возможностей поговорить на итальянском и попрактиковаться в разы больше.

Второе в Италии для меня — это атмосфера и традиции. Термин Campalinismo, или по-русски «приверженность собственной колокольне». Локальный патриотизм в них очень сильно развит. И я считаю, что это то, чему стоит поучиться. Там каждый человек — патриот своего региона. И известна, конечно, такая фраза, что «итальянец чувствует себя итальянцем только во время матчей сборной по футболу». Как только сборная сыграла, ты скажешь кому-то, что он итальянец, а в ответ: «нет-нет, я римлянин» или «я — венецианец, ты меня не путай с какими-то итальянцами». Локальный патриотизм — это тоже часть культуры, которая притягивает.

Дальше, когда ты во всё это погрузился, наелся пиццы, пасты и напился кофе, после этого начинаешь изучать искусство. Погружаешься в эпоху Возрождения, и тебя уже не остановить. Ты понимаешь, что всей жизни не хватит, чтобы это изучить, но когда у меня есть возможность и свободное время, то прикоснуться к их искусству и истории — это большое удовольствие. Поэтому я стараюсь в свою жизнь вкрапливать такие моменты. Сейчас, например, читаю книгу Аркадия Ипполитова «Только Венеция». Это такая топографически-эстетская книга о Венеции, где не только рассказывается об основных достопримечательностях, но и даётся привязка к местам, контекст, образы. Одним глазом читаешь книгу, другим глазом гуглишь, о чём там пишут.
Ты болеешь за «Торпедо». Далеко не самый популярный российский клуб. Как ты к этому пришёл?

Ахаха. Это, наверное, самый сложный вопрос. Потому что ответа на него я дать точно не могу. Я вырос в семье, где все болели против «Спартака». В основном за ЦСКА. Почему-то я никогда не рассматривал, что буду болеть за ЦСКА, быть со всеми не хотелось. Как пришло в мою жизнь «Торпедо»? У меня был одноклассник, который мне сказал: «А я вот болею за «Торпедо». Мне, видимо, в этот момент показалось, что это круто.

Я уже увлекался футболом, посмотрел Чемпионат мира в Италии, любил футбол, но ещё не определился с командой. Я рос не в Москве и не был в контексте ряда вещей. Всё-таки за ЦСКА болели те, кто ассоциировал себя с армией, за Динамо — милиция и т. д. «Спартак» был больше московский клуб. Выбрал «Торпедо», потому что это был не ЦСКА или «Спартак», о «Локомотиве» тогда и не знали, а «Динамо» не рассматривал. Тогда гремело киевское «Динамо», а болеть за киевский клуб было странно. Поэтому так сложилось.

А дальше, когда начал за кого-то болеть, то отступать уже не в наших традициях. Сейчас понимаю, что определялся в детстве по каким-то странным критериям, но по духу мне этот клуб очень близок. Районная команда Москвы, своя субкультура. Я сросся с этим клубом, и мне уже совершенно неважно, как он играет. Важно, что «Торпедо» есть.

Как ты относишься к искусству? Театру или музыке?

К искусству я отношусь положительно и восхищаюсь людьми, которые занимаются искусством. Пусть даже на любительском уровне. Потому что это какая-то чувственная категория… Мы становимся сейчас менее глубокими и более поверхностными. Нужно открыть своё эстетическое «я». Не каждому это дано. Я всегда этим людям завидую, стараюсь проникаться. В последнее время хожу на балет, получаю от этого огромное удовольствие. Не могу сказать, что я в этом разбираюсь. Но внутренне что-то откликается.

Из искусства, которое меня трогает… Во время пандемии было больше времени, чтобы побыть с собой, что-то повторить. Я пересмотрел всё итальянское кино, которое я смотрел в юношестве, до 23 лет, наверное. Висконти, Антониони, Пазолини, Бертолуччи. Большую часть я переосмыслил. Когда был в Италии этим летом, произошла трогающая история. Есть такой фильм Антониони — «Красная пустыня». Фильм про человека в современном мире индустриализации.
Женщина попала в аварию и у неё произошли какие-то изменения в сознании, пришли страхи и неуверенность. Я специально, потому что фильм мне понравился, поехал в Равенну, чтобы посмотреть нефтеперерабатывающий завод. Там были несколько сцен сняты. Когда я туда поехал, получилось так, что я запутался в автобусах, уехал непонятно куда, непонятно было, как оттуда выбраться. Были сложности. Чтобы посмотреть на этот «прекрасный» нефтеперерабатывающий завод, я шёл 12 километров пешком. Где-то шесть километров туда и шесть назад. Была сильная жара, я очень устал и вымотался. И когда я шёл обратно, я как-то через себя это пропустил, что, может быть, это и есть моя красная пустыня? Может, это всё было не просто так?




Теперь коротенький блиц.

Стрельцов или Яшин?


Стрельцов, конечно!

Путешествовать Аэрофлотом или РЖД?

РЖД.

ЗИЛ или Фиат?

Если я скажу Фиат — это значит жигули! (смеётся). Наверное, всё-таки, Фиат.

Кино или театр?

Кино.

Рим или Москва?

Москва!

Карбонара или макароны по-флотски?

Макароны по-флотски. Нет, ну где? В Италии — карбонара, в России — макароны по-флотски. У нас не умеют делать карбонару, а макароны по-флотски — пальчики оближешь!
С любовью, Цифровой Корпоративный Банк!